Версия для слабовидящих
Аутизм и проблема двойной эмпатии: как меняется взгляд на взаимодействие с ребенком
40 лет мы задавали неправильный вопрос?
Возможно, точнее сказать — слишком узкий.
Еще несколько десятилетий назад социальные трудности при аутизме преимущественно объясняли особенностями самого ребенка: считалось, что ему сложно понимать мысли, чувства, желания и намерения других людей.
Сегодня взгляд на аутизм у детей становится шире. Исследователи и специалисты по ранней помощи все чаще обращают внимание не только на навыки ребенка, но и на то, что происходит во взаимодействии между ребенком и взрослым.
Почему это важно и как такой подход меняет раннюю помощь детям с расстройством аутистического спектра (РАС)?
Возможно, точнее сказать — слишком узкий.
Еще несколько десятилетий назад социальные трудности при аутизме преимущественно объясняли особенностями самого ребенка: считалось, что ему сложно понимать мысли, чувства, желания и намерения других людей.
Сегодня взгляд на аутизм у детей становится шире. Исследователи и специалисты по ранней помощи все чаще обращают внимание не только на навыки ребенка, но и на то, что происходит во взаимодействии между ребенком и взрослым.
Почему это важно и как такой подход меняет раннюю помощь детям с расстройством аутистического спектра (РАС)?
Как Theory of Mind объясняла социальные трудности при аутизме
Одним из наиболее известных объяснений особенностей социального взаимодействия при аутизме стала концепция Theory of Mind — «теории психического», или способности понимать психические состояния другого человека: его мысли, убеждения, чувства, желания и намерения.
Например, представим, что мама положила ключи на стол, вышла из комнаты, а затем кто-то переложил их в ящик.
Ребенку задают вопрос: где мама будет искать ключи, когда вернется?
Чтобы правильно ответить, нужно учитывать не реальное местонахождение ключей, а то, что знает мама.
В классическом исследовании Simon Baron-Cohen, Alan Leslie и Uta Frith 1985 года дети с аутизмом значительно чаще испытывали трудности с подобными заданиями на понимание ложных убеждений, чем дети из групп сравнения. Эта работа оказала большое влияние на исследования социального познания при аутизме.
На протяжении многих лет особенности Theory of Mind рассматривались как одно из возможных объяснений трудностей социального взаимодействия при РАС.
Но постепенно возник другой вопрос.
Например, представим, что мама положила ключи на стол, вышла из комнаты, а затем кто-то переложил их в ящик.
Ребенку задают вопрос: где мама будет искать ключи, когда вернется?
Чтобы правильно ответить, нужно учитывать не реальное местонахождение ключей, а то, что знает мама.
В классическом исследовании Simon Baron-Cohen, Alan Leslie и Uta Frith 1985 года дети с аутизмом значительно чаще испытывали трудности с подобными заданиями на понимание ложных убеждений, чем дети из групп сравнения. Эта работа оказала большое влияние на исследования социального познания при аутизме.
На протяжении многих лет особенности Theory of Mind рассматривались как одно из возможных объяснений трудностей социального взаимодействия при РАС.
Но постепенно возник другой вопрос.
Почему недостаточно оценивать только навыки ребенка с аутизмом
Представьте обычную ситуацию.
Малыш не смотрит взрослому в глаза.
Если рассматривать происходящее прежде всего через особенности ребенка, можно сказать:
«Ребенок избегает контакта».
Но можно сформулировать вопрос иначе: «Что происходит между ребенком и взрослым именно сейчас?»
Возможно, ребенок устал. Возможно, вокруг слишком много звуков, движений или других стимулов. Возможно, взрослый говорит слишком быстро или задает слишком много вопросов. А возможно, ребенок уже пытается вступить в коммуникацию — только делает это не тем способом, которого ожидает взрослый.
В таком случае внимание смещается с отдельного поведения ребенка на взаимодействие ребенка и взрослого. И это существенно меняет подход к помощи.
Малыш не смотрит взрослому в глаза.
Если рассматривать происходящее прежде всего через особенности ребенка, можно сказать:
«Ребенок избегает контакта».
Но можно сформулировать вопрос иначе: «Что происходит между ребенком и взрослым именно сейчас?»
Возможно, ребенок устал. Возможно, вокруг слишком много звуков, движений или других стимулов. Возможно, взрослый говорит слишком быстро или задает слишком много вопросов. А возможно, ребенок уже пытается вступить в коммуникацию — только делает это не тем способом, которого ожидает взрослый.
В таком случае внимание смещается с отдельного поведения ребенка на взаимодействие ребенка и взрослого. И это существенно меняет подход к помощи.
Что такое проблема двойной эмпатии при аутизме
В 2012 году британский исследователь Дамиан Милтон предложил концепцию Double Empathy Problem — проблемы двойной эмпатии.
Ее основная идея заключается в том, что трудности взаимопонимания между аутичными и неаутичными людьми нельзя всегда объяснять особенностями только одной стороны.
Человеку с аутизмом действительно может быть сложно понять реакции, намерения или коммуникативные сигналы нейротипичного человека.
Но и нейротипичному человеку может быть сложно правильно интерпретировать сигналы, эмоциональные реакции и способы общения аутичного человека.
Таким образом, трудность возникает во взаимодействии между людьми с разным опытом восприятия и коммуникации, а не обязательно находится исключительно внутри одного человека. Именно так
Милтон первоначально формулировал проблему двойной эмпатии — как вопрос взаимности и взаимопонимания. Это не означает, что у детей с аутизмом нет особенностей развития коммуникации. Они могут быть выражены очень по-разному. Но успешность общения определяется не только тем, какими навыками обладает ребенок. Значение имеет и то, насколько взрослый умеет замечать, понимать и поддерживать его коммуникативные попытки.
Ее основная идея заключается в том, что трудности взаимопонимания между аутичными и неаутичными людьми нельзя всегда объяснять особенностями только одной стороны.
Человеку с аутизмом действительно может быть сложно понять реакции, намерения или коммуникативные сигналы нейротипичного человека.
Но и нейротипичному человеку может быть сложно правильно интерпретировать сигналы, эмоциональные реакции и способы общения аутичного человека.
Таким образом, трудность возникает во взаимодействии между людьми с разным опытом восприятия и коммуникации, а не обязательно находится исключительно внутри одного человека. Именно так
Милтон первоначально формулировал проблему двойной эмпатии — как вопрос взаимности и взаимопонимания. Это не означает, что у детей с аутизмом нет особенностей развития коммуникации. Они могут быть выражены очень по-разному. Но успешность общения определяется не только тем, какими навыками обладает ребенок. Значение имеет и то, насколько взрослый умеет замечать, понимать и поддерживать его коммуникативные попытки.
Как проблема двойной эмпатии меняет взгляд родителей на общение с ребенком
Если исходить только из идеи, что трудность находится внутри ребенка, родитель может постоянно задавать себе вопрос: «Как научить ребенка правильно общаться?»
Если смотреть на ситуацию через призму взаимного понимания, появляется другой вопрос: «Как нам научиться лучше понимать друг друга?»
Разница кажется небольшой, но для отношений внутри семьи она может быть принципиальной.
Родитель перестает быть человеком, задача которого — постоянно «исправлять» поведение ребенка.
Он становится активным участником взаимодействия, который наблюдает за сигналами малыша, подстраивает собственные действия и помогает ребенку находить доступные способы общения.
Речь идет уже не только о том, чтобы научить ребенка определенному навыку, но и о том, чтобы создать условия, в которых общение становится понятным, предсказуемым и успешным для обеих сторон.
Если смотреть на ситуацию через призму взаимного понимания, появляется другой вопрос: «Как нам научиться лучше понимать друг друга?»
Разница кажется небольшой, но для отношений внутри семьи она может быть принципиальной.
Родитель перестает быть человеком, задача которого — постоянно «исправлять» поведение ребенка.
Он становится активным участником взаимодействия, который наблюдает за сигналами малыша, подстраивает собственные действия и помогает ребенку находить доступные способы общения.
Речь идет уже не только о том, чтобы научить ребенка определенному навыку, но и о том, чтобы создать условия, в которых общение становится понятным, предсказуемым и успешным для обеих сторон.
Что меняется в ранней помощи детям с аутизмом
Особенно важен такой подход для ранней помощи детям с РАС.
Специалисту недостаточно оценить только то, что умеет или пока не умеет ребенок.
Традиционно внимание могло быть сосредоточено на отдельных навыках:
Но современный взгляд позволяет добавить еще одну группу вопросов.
Как взрослый поддерживает инициативу ребенка
Специалист может наблюдать:
Специалисту недостаточно оценить только то, что умеет или пока не умеет ребенок.
Традиционно внимание могло быть сосредоточено на отдельных навыках:
- умеет ли ребенок показывать предмет;
- использует ли жесты;
- откликается ли на обращение;
- умеет ли просить;
- устанавливает ли зрительный контакт;
- инициирует ли взаимодействие.
Но современный взгляд позволяет добавить еще одну группу вопросов.
Как взрослый поддерживает инициативу ребенка
Специалист может наблюдать:
- замечает ли взрослый коммуникативные сигналы ребенка;
- отвечает ли на его инициативу;
- дает ли достаточно времени для реакции;
- умеет ли следовать за интересом ребенка;
- не перегружает ли его речью и требованиями;
- помогает ли ребенку почувствовать себя успешным участником общения.
Почему ранняя помощь все чаще работает с ребенком и семьей
Для ребенка раннего возраста главным пространством развития остаются повседневные ситуации: игра, кормление, прогулка, купание, одевание, совместное чтение и общение с близкими взрослыми.
Поэтому помощь не ограничивается кабинетом специалиста.
Большое значение приобретает способность родителей замечать инициативу ребенка и использовать обычные повседневные ситуации для развития общения, самостоятельности и участия.
Специалист в такой модели не просто занимается с ребенком.
Он помогает семье понять:
Поэтому помощь не ограничивается кабинетом специалиста.
Большое значение приобретает способность родителей замечать инициативу ребенка и использовать обычные повседневные ситуации для развития общения, самостоятельности и участия.
Специалист в такой модели не просто занимается с ребенком.
Он помогает семье понять:
- Что интересно ребенку?
- Как он показывает, чего хочет?
- Какие ситуации даются ему легче?
- Что затрудняет взаимодействие?
- Как взрослому изменить собственные действия, чтобы ребенку было проще включиться в общение?
Означает ли это, что Theory of Mind больше не имеет значения
Нет.Theory of Mind остается значимой концепцией в исследованиях социального познания и аутизма.
Исходная работа Baron-Cohen, Leslie и Frith действительно показала различия между группами детей в выполнении задач на ложные убеждения.
Однако сегодня социальное взаимодействие при аутизме все сложнее свести к одному психологическому механизму.
Развитие коммуникации связано с множеством факторов: языковыми возможностями ребенка, сенсорными особенностями, опытом взаимодействия, контекстом ситуации, мотивацией, способами коммуникации и реакциями окружающих.
Поэтому вместо одного вопроса: «Чего не умеет ребенок?»
становится важным задавать другой:«Что поможет именно этому ребенку и этим взрослым лучше понимать друг друга?»
Исходная работа Baron-Cohen, Leslie и Frith действительно показала различия между группами детей в выполнении задач на ложные убеждения.
Однако сегодня социальное взаимодействие при аутизме все сложнее свести к одному психологическому механизму.
Развитие коммуникации связано с множеством факторов: языковыми возможностями ребенка, сенсорными особенностями, опытом взаимодействия, контекстом ситуации, мотивацией, способами коммуникации и реакциями окружающих.
Поэтому вместо одного вопроса: «Чего не умеет ребенок?»
становится важным задавать другой:«Что поможет именно этому ребенку и этим взрослым лучше понимать друг друга?»
От коррекции дефицитов к взаимопониманию
Возможно, именно здесь находится одно из наиболее важных изменений во взгляде на помощь детям с аутизмом. Это не отказ от развития коммуникации, социальных навыков или способности понимать других людей. Это расширение фокуса. Мы смотрим не только на ребенка. Мы смотрим на взаимодействие.Не только на то, умеет ли ребенок подстраиваться под окружающих, но и на то, насколько окружающие умеют замечать его способы общения и создавать понятную для него среду.
Для современной ранней помощи это особенно важно.
Цель заключается не в том, чтобы сделать ребенка «похожим на других», а в том, чтобы помочь ему участвовать в жизни семьи, выражать свои потребности, быть понятым и постепенно расширять доступные способы общения. А родителям — лучше понимать своего малыша и чувствовать себя уверенными участниками его развития.
И, возможно, главный вопрос сегодня звучит уже не так: «Что не так с ребенком?»
А так:«Что мы можем изменить во взаимодействии, чтобы ребенку и взрослому было легче понимать друг друга?»
Именно такой вопрос открывает гораздо больше возможностей для действительно семейно-центрированной ранней помощи.
Современный взгляд на аутизм и социальное взаимодействие становится более объемным. Особенности коммуникации ребенка по-прежнему важно изучать и учитывать, но сегодня все больше внимания уделяется тому, как строится само взаимодействие между ребенком и окружающими его людьми.
Концепция проблемы двойной эмпатии помогает посмотреть на общение не как на одностороннюю задачу, в которой ребенок должен научиться соответствовать ожиданиям взрослых, а как на процесс взаимной адаптации и понимания.
Для ранней помощи детям с РАС такой подход особенно важен. Специалист работает не только над отдельными навыками ребенка, но и помогает родителям лучше замечать его инициативу, понимать сигналы, подстраивать темп общения и создавать ситуации, в которых ребенок может успешно участвовать во взаимодействии.
Поэтому вопрос постепенно меняется с «какого навыка не хватает ребенку?» на более широкий:
«Что поможет этому ребенку и его семье лучше понимать друг друга и успешнее взаимодействовать в повседневной жизни?»
Именно такой подход позволяет сделать раннюю помощь не только развивающей, но и действительно семейно-центрированной.
Для современной ранней помощи это особенно важно.
Цель заключается не в том, чтобы сделать ребенка «похожим на других», а в том, чтобы помочь ему участвовать в жизни семьи, выражать свои потребности, быть понятым и постепенно расширять доступные способы общения. А родителям — лучше понимать своего малыша и чувствовать себя уверенными участниками его развития.
И, возможно, главный вопрос сегодня звучит уже не так: «Что не так с ребенком?»
А так:«Что мы можем изменить во взаимодействии, чтобы ребенку и взрослому было легче понимать друг друга?»
Именно такой вопрос открывает гораздо больше возможностей для действительно семейно-центрированной ранней помощи.
Современный взгляд на аутизм и социальное взаимодействие становится более объемным. Особенности коммуникации ребенка по-прежнему важно изучать и учитывать, но сегодня все больше внимания уделяется тому, как строится само взаимодействие между ребенком и окружающими его людьми.
Концепция проблемы двойной эмпатии помогает посмотреть на общение не как на одностороннюю задачу, в которой ребенок должен научиться соответствовать ожиданиям взрослых, а как на процесс взаимной адаптации и понимания.
Для ранней помощи детям с РАС такой подход особенно важен. Специалист работает не только над отдельными навыками ребенка, но и помогает родителям лучше замечать его инициативу, понимать сигналы, подстраивать темп общения и создавать ситуации, в которых ребенок может успешно участвовать во взаимодействии.
Поэтому вопрос постепенно меняется с «какого навыка не хватает ребенку?» на более широкий:
«Что поможет этому ребенку и его семье лучше понимать друг друга и успешнее взаимодействовать в повседневной жизни?»
Именно такой подход позволяет сделать раннюю помощь не только развивающей, но и действительно семейно-центрированной.
Часто задаваемые вопросы
Что такое проблема двойной эмпатии при аутизме?
Проблема двойной эмпатии — это концепция, согласно которой сложности во взаимопонимании между аутичными и неаутичными людьми могут возникать с обеих сторон. Ребенку с аутизмом может быть трудно интерпретировать привычные для окружающих социальные сигналы, но и взрослому бывает сложно правильно понять способы общения, реакции и инициативу аутичного ребенка.
Означает ли проблема двойной эмпатии, что у детей с аутизмом нет трудностей в общении?
Нет. У детей с РАС действительно могут быть особенности развития коммуникации, социального взаимодействия, речи и понимания сигналов других людей. Концепция двойной эмпатии не отрицает эти особенности, а подчеркивает, что качество общения зависит не только от навыков ребенка, но и от того, насколько окружающие способны понимать и поддерживать его способы взаимодействия.
Что такое Theory of Mind и как она связана с аутизмом?
Theory of Mind, или «теория психического», — это способность понимать, что другие люди могут иметь собственные мысли, убеждения, желания, намерения и знания, отличающиеся от наших. Исследования показывали, что части детей с аутизмом сложнее выполнять некоторые задания на понимание психических состояний других людей. Однако сегодня социальные трудности при РАС не объясняют только одним этим механизмом.
Как родителям лучше выстраивать взаимодействие с ребенком с РАС?
Важно замечать не только то, что ребенок пока не делает, но и его собственные попытки общения: жесты, движения, звуки, взгляд, действия с предметами или приближение к взрослому. Полезно учитывать интересы ребенка, давать ему достаточно времени для ответа, подстраивать темп общения и создавать ситуации, в которых его инициатива получает понятный и положительный отклик.
Как современная ранняя помощь работает с детьми с аутизмом?
Современная ранняя помощь детям с аутизмом часто строится вокруг повседневной жизни ребенка и участия семьи. Специалисты помогают развивать коммуникацию, взаимодействие, самостоятельность и другие функциональные навыки, одновременно обучая родителей замечать инициативу ребенка и поддерживать его развитие во время игры, прогулок, приема пищи и других обычных семейных ситуаций.
Проблема двойной эмпатии — это концепция, согласно которой сложности во взаимопонимании между аутичными и неаутичными людьми могут возникать с обеих сторон. Ребенку с аутизмом может быть трудно интерпретировать привычные для окружающих социальные сигналы, но и взрослому бывает сложно правильно понять способы общения, реакции и инициативу аутичного ребенка.
Означает ли проблема двойной эмпатии, что у детей с аутизмом нет трудностей в общении?
Нет. У детей с РАС действительно могут быть особенности развития коммуникации, социального взаимодействия, речи и понимания сигналов других людей. Концепция двойной эмпатии не отрицает эти особенности, а подчеркивает, что качество общения зависит не только от навыков ребенка, но и от того, насколько окружающие способны понимать и поддерживать его способы взаимодействия.
Что такое Theory of Mind и как она связана с аутизмом?
Theory of Mind, или «теория психического», — это способность понимать, что другие люди могут иметь собственные мысли, убеждения, желания, намерения и знания, отличающиеся от наших. Исследования показывали, что части детей с аутизмом сложнее выполнять некоторые задания на понимание психических состояний других людей. Однако сегодня социальные трудности при РАС не объясняют только одним этим механизмом.
Как родителям лучше выстраивать взаимодействие с ребенком с РАС?
Важно замечать не только то, что ребенок пока не делает, но и его собственные попытки общения: жесты, движения, звуки, взгляд, действия с предметами или приближение к взрослому. Полезно учитывать интересы ребенка, давать ему достаточно времени для ответа, подстраивать темп общения и создавать ситуации, в которых его инициатива получает понятный и положительный отклик.
Как современная ранняя помощь работает с детьми с аутизмом?
Современная ранняя помощь детям с аутизмом часто строится вокруг повседневной жизни ребенка и участия семьи. Специалисты помогают развивать коммуникацию, взаимодействие, самостоятельность и другие функциональные навыки, одновременно обучая родителей замечать инициативу ребенка и поддерживать его развитие во время игры, прогулок, приема пищи и других обычных семейных ситуаций.
Автор статьи
- Автор образовательных курсов для специалистов и родителей по раннему детскому развитию
- Международный эксперт в области раннего детского вмешательства
- Автор более 30 научных публикаций
- Опыт работы с семьями и детьми с 2004 года
- Опыт преподавательской работы с 2009 годаПреподает и работает в России, Казахстане, Туркменистане, Белоруссии, Таджикистане, Киргизии